— Нет, вас не возьму ни в коем случае! — Костя, мой сокурсник и президент ассоциации пиротехников, довольно сильно орал в трубку, так, что я отодвинул свою тридцать третью нокию на полметра от уха.
— Все! Ты понимаешь, все, абсолютно все клиенты, кто приезжал на фестиваль, теряют интерес к пиротехнике навсегда!!! Нет, с вами я поступить так не могу! С Костей мы знакомы больше двадцати лет и про пиротехнику кое-что я знаю не понаслышке. 99,99 процентов мировой пиротехники производится в Китае. 99,99 из пиротехники, производимой в Китае, производится в провинции Хунан. И, наконец, 99,99 из этого производится в районном центре Луянг и его окрестностях. Лет пятнадцать назад Подрывник (как мы называем Костю) возил контрабандой через Одессу разные хлопушки и петарды, а теперь у него в Луянге целый завод пиротехники и склад в Киеве размером с Дворец спорта.
Так вот, в этом самом Луянге раз в несколько лет китайцы собирают всю международную около пиротехническую тусню и организовывают самый большой БА-БАХ (в смысле фестиваль фейерверков) в мире. Помимо яркого шоу, меркантильные цели китайцы тоже преследуют. Им необходимо продемонстрировать новинки отрасли и на заключать новых контрактов на ближайшие пару лет, чтобы детям по всему Хунану было чем занять свои руки после уроков на фабриках. Ведь вся пиротехника является в прямом смысле слова хэндмэйдом и зачастую для уменьшения себестоимости делается детскими руками.
После того как мы с Цыгелем пообещали Подрывнику не снижать объемов наших предновогодних закупок даже после присутствия на фестивале, закрепили обещания нотариально и внесли в кассу грабительскую предоплату за пару контейнеров салютных установок, Подрывник сдался. «Ладно, забронирую вам гостиницу», — пробурчал он, пряча в сейф наши нотариальные обещания.
Гостиница в Луянге одна. И в октябре (когда проходит фестиваль) свободных номеров в ее двадцати шести этажах нет. По-тому что подрывники всего мира начинают бухать за пару недель до двухдневного фестиваля и заканчивают дней через 10 после. По китайским масштабам районный городишко Луянг крохотный — около миллиона жителей. В Поднебесной вообще в города с меньше чем трехмиллионным населением самолеты не летают. Пришлось из Пекина лететь в столицу провинции — Чангшу — и машиной ехать в Луянг.
Чем ближе по трассе к городу, тем сильнее понимаешь, куда приехал. Если в Крыму придорожные бабушки торгуют луком, в Виннице — картошкой, в Киеве — сигаретами, то вся обочина прилуянгской дороги заставлена бабушками с лотками салюток, ракет, петард и более экзотичных пироизвращениях. По-моему, Подрывник им задерживает зарплату, и они потихоньку выносят со склада то, что поместится под юбкой.
На подъезде к гостинице окончательно понимаешь, куда попал. На центральной площади стоял сплошной треск взрывов, летали ошметки пиротехнического картона. А верхних этажей гостиницы не было видно за густым пороховым смогом. Мы подумали, что это обычный рабочий день Луянга (и были недалеко от истины). Но оказалось, что это взрывают рекод Гиннесса — самую длинную петарду в мире. 2007 метров — по названию прошлого года.
Пороховой смог рассеялся только к вечеру и мы с трезвой частью подрывников-дилеров и в сопровождении Кости поехали на окраину, где выстроен пятидесятитысячный специальный пиротехнический стадион. Колизей с секторами для зрителей, накрытый навесом от осадков. Перед ним сцена. Затем десятки дизайнерски навернутых бассейнов, основная цель которых — не антураж, а безопасность. Если кто-то из подрывников промажет — есть шанс, что заряд угодит в воду, а не в зрителей. За водными преградами так называемый «рабочий фронт». Площадка, на которой весь день триста человек любовно расставляют несколько десятков тысяч зарядов, чтобы потом гудеть всю ночь. Фронт 300 метров в ширину и сотню в глубину.
После часа выступления разных китайских «пирошишек», эстрадных звездей и прочего постсоветского официоза, присущего грандиозным открытиям, началось то, ради чего все и собрались. Пару часов абсолютного детского счастья. Когда затекает голова смотреть в одном направлении, опускаешь голову и разминаешь шею. Потом ловишь себя на мысли, что поднять голову и смотреть дальше просто лень. На втором часу относишься к грандиознейшему фейерверку как к неотъемлемой части пейзажа и начинаешь спокойно заниматься своими делами: отослал пару смс, поковырялся в телефонной книжке, затем в носу. Я, кажется, начал понимать, о чем беспокоился Подрывник, не пуская нас в Китай. Он сидел рядом и, не подозревая ничего плохого, обсуждал (из-за взрывов не все было слышно) с коллегой Сашей стоимость происходящего шоу:
— Дааа, тысяч триста денег БАХ-БАХБУХ уже взлетело!
— Да не, триста БУХхБУХхБАМ — это только верхние шары, а сколько внизу всего происходит! Думаю, под четыреста.
ББББББББББББББББББББББух — в это время еще сотня шаров грандиозно ухнула на высоте полторы сотни метров и раскрылась диаметром 250 метров каждый, подпалив верхушки еще уцелевших деревьев на земляном валу позади рабочего фронта.
— Оооо! Еще десяточка, — продолжили финансовый спор наши подрывники.
— Да, куда? Это было всего не больше, чем на пятерку!
Завершилось все взрывом десятков шумовых и световых зарядов в финале одновременно. Секунд 15 после этого в глазах было темно, а в ушах темно было почти минуту.
На утро Подрывник познакомил нас с директором своего завода и попросил сделать для нас с Цыгелем полноценную экскурсию по производству. После получаса пыльных дорог мы были у пафосных больших ворот фабрики. Сверху висели огромные иероглифы, звучащие в переводе так: «Сегодня работаешь неприлежно — завтра утром ищешь другую работу!» На проходной нас проверили на наличие сигарет и спичек. Любая китайская пирофабрика, по сути, является минидеревней. На склонах холмиков петляет дорожка, вдоль которой расставлены бетонные дотики. В каждом доте работает только один человек и выполняет одну-единственную операцию. Толщина бетонных стенок — минимум 10 см. На рабочем столе (тоже бетонном) может находиться не больше одного кило пороха одновременно. Расстояние между дотиками минимум 50 метров. Каждый обнесен бетонным ровчиком, в котором течет вода. Помимо всего этого над головой каждого работника висит двадцатилитровый кулек с водой, а рядом с ним на веревочке-нож. В случае чего можно успеть пропороть кулечек и потушить случайную искру. В общем, безопасность на высшем уроне.
Тем не менее, раз в пару лет в Луянге взлетает в воздух одна из таких вот деревень-фабрик. Говорят, зрелище тоже грандиозное. Но, в отличие от фестиваля, очень печальное.
С порохом работают мужчины, а с картонками, в которые его засыпают, — женщины. Вернее, девочки до 8 лет и бабушки от шестидесяти. Самое интересное — процесс производства шаров. Сначала из бумаги выклеивают полусферы, затем их склеивают. Засыпают порох, вставляют фитили, тщательно все заклеивают и лакируют. Потом просто выставляют на солнце сохнуть. Цыгель схватил самый большой тридцатисантиметровый шар и уже хотел маркером нацарапать на нем «На Берлин!». Но директор объяснил, что не стоит расстраивать немцев — эта партия уходит как раз в Гамбург.
Во второй вечер на фестивале творилось что-то невероятное. Несколько международных пирокоманд соревновались за звание чемпиона. Зрители оценивали технику и артистичность исполнения фейерверков — как в фигурном катании. Действо длилось часа четыре. И как после дня на нудистском пляже несколько падает эротическая чувствительность, так и после такого экшена острый интерес к красивым взрывам в воздухе проходит.
Расходились мы с двояким впечатлением. Присутствовало полное удовлетворение от того, что больших фейерверков в природе не существует. С другой стороны, мы с Цыгелем прекрасно понимали, что новогодняя предоплата пропала полностью. После Луянга смотреть даже на пятнадцатитысячное пухканье на Майдане 24 августа не будет никаких моральных сил.
Виталий Зорин
Клуб «Лопухи в поисках адреналина»
Архив «Мир Туризма»
