За тридцать лет, прожитых под светом звезды по имени Солнце, я не только научилась брать эти четыре несложных аккорда, но и мало, мальски настраивать гитару, а вот струны внутри себя давно забыли о какофонии звуков. Начало четвертого десятка — отличное время для того, чтобы наконец, то начать учиться делать это. А что может быть лучшим доктором, чем горы? Конечно, горы в мужской компании!
Горный Кавказ — это маленький мир, который ежедневно посещают тысячи людей. Кто-то ограни, Считается маленькими «городами», кого-то тянет в столицу — на Эльбрус. Сам «мегаполис» начинается от поселка Азау (2350 м), а вот столичная жизнь, пожалуй, — от ст. Мир (3500 м). Здесь уже можно увидеть «огни большого города»… Увидеть… Издалека… Но еще не ощутить…
Гарабаши, в простонародии — «Бочки» (3800 м) — конец воздушных переправ. Мрачное место, впрочем, как и любые трущобы уважающего себя миллионника — грязь, запах дизеля и резины, строительный и туристический мусор, толпы праздношатающегося народа. «Приют 11» (4100 м) — спальник большого города. Перевалочная база для тех, кто пришел сюда с высшей (в прямом смысле) целью. Жилье на любой вкус для непривередливого обывателя. Скалы Пастухова (4700 м) — элитный район мегаполиса, где живут немногие… А вот выше… Выше живут… БОГИ!!!
…А посуда — вперед и вперед
По полям, по болотам идет…
(К. И. Чуковский)
14.08.07 (день стартовый)
Настройка первой струны началась с расстройства — отмена записи в салоне, нехватка времени на работе, опоздавшее такси, традиционно забытые мелочи… Струна фальшивила и издавала то ли «фа», то ли «соль»…
— Маха, я тебя сразу узнала… по оранжевым гольфам…
— А разве ты видела меня до этого в оранжевых гольфах?
— Нет, но кто еще, кроме тебя, может надеть оранжевые гольфы???
А потом наступил вечер, и энергичными усилиями друзей — пиво, и самая вкусная пицца, толпа подарков и ГРАНДИОЗНЫЙ фейерверк для меня любимой — таки заставили первую струну издать долгожданную ноту «ля».
Вокзал. Количество сумок на нас пятерых — ошеломляло. Два раза пыталась их сосчитать и оба раза сбивалась…
Перрон. Легкое ощущение дежа вю… Все тот же вокзал, все тот же поезд «Киев-Кисловодск»… все тот же инструктор… все те же лица друзей… Только в этот раз в качестве провожающих — они. Распивание конфет «чего-то в ликере».
Билет. Билет мой, но фамилия Шерхаева настораживает не только меня, но и проводника. Протягиваю загранпаспорт. Так и есть — Шерхаева.
Поезд. Душный плацкарт, зато любимая верхняя полка слева. После недолгих шуршаний по вагону я умиротворенно отхожу ко сну.
15.08.07 (день дорожный)
А не пойти ли нам в гости? Закондишенный вагон СВ-класса и более детальное знакомство с составом группы. Еще на вокзале эти двое напомнили мне мультяшных братьев Пилотов. Точнее один, и за неделю ДО вокзала. Сейчас понимаю, что сходства никакого, но «ПИЛОТЫ» уже приклеилось к языку…
Удушающий день жаркого августовского плацкарта. ЧЧС — чай-чтение-спячка. Окна в поезде — зимняя мечта пассажира — ни намека на щелочку.
Таможня. Встречаю русского таможенника сонным помятым лицом. Сверка с фото — в деталях. Соседа снизу — чеченца средних лет — вообще увели. Зато на столе появились орехи. Бартер? Сосед вернулся. Ну и отличненько. ЧЧС.
День анабиоза. Вот уж не думала, что скажу это в первый день отпуска, но я УСТАЛА СПАТЬ!!!
16.08.07 (день рождения (уже не мой))
02.50.Минеральные Воды. С днем рождения, Саша! Ночной город за окнами бусика ничем не вызывал ассоциацию с другой страной. Все мы родом из СССР.
Радио. «101 в Пятигорске». Этот город стал еще большей загадкой — ошеломительный плейлист современной попсы вперемешку с Толкуновой и Визбором.
Сумрак. Прав был Лукьяненко — в Сумраке холодно и сыро. Первая мысль при выходе из бусика — почему не туда, где тепло? Горная река… Узкое ущелье… Все в том же сумраке… Кажется, это Баксан…
06.00. Регистрация. Первый блин — комом: нет бланков (а на таможне потом спросят)… Вторая застава. Небольшой сдвиг — оставили документы для регистрации… (здесь сегодня ждут поступление бланков?!)
Дорога. С главной съезжаем влево. Люблю обгонять бегущих людей, даже если при этом сижу в машине. Звук двигателя затих перед закрытыми воротами альплагеря Джантуган — все спят. Пытаюсь укутаться в флиску. Снова приходит стандартная мысль первого дня похода — почему не в Крым? Стандартный ответ — потому что еще не зима… Проснулись и отперли ворота люди. Выгружаем необъятное взглядом количество рюкзаков и сумок. Из-за гор наконец-то появляется солнце. В это время (сорри, за каламбур) — его время, около восьми. А жизнь-то налаживается!!!
09.30. Завтрак. Чай с бутербродами, хлеб с пенициллином. Сашина чашка благополучно осталась в Киеве, и заменой ей стал литр литого пластика с наклейкой «Молоко Простоквашино».
Второй завтрак. Глядя, как мужики (почему-то о том, что в походе будут именно МУЖИКИ, я начала осознавать только при виде мечущихся ложек) разделываются с кашей и консервированной ветчиной, начинаю судорожно сопоставлять количество еды с тем, что могут уместить в себя «мои» парни. Да еще и грамотная (как мне казалось тогда) распечатка с не менее грамотной (?!) раскладкой осталась на долгую и незабываемую проводникам Киев-Кисловодск.
Переезд. От озера переселяемся в приют «Очаг» (2300 м), где пятизвездочный номер уже оккупировали Пилоты.
— А вот у вас здесь написано: — «Отель тире четыре звезды».
— Это не тире четыре звезды, это МИНУС четыре звезды!!! («Дети лейтенанта Шмидта») (славно, хоть мы — в палатках) Альпинизм. Два года назад, отставая на втором кругу стадиона от своего первого инструктора по альпинизму, мне казалось, что с моей одышкой мне прямой путь на флюрограмму. Сегодня, глядя на количество докуренных и не очень сигарет и ящики пива, которые выгружаются из бусиков вслед за рюкзаками, хочется спросить — ЛЮДИ! ГДЕ ВЫ ЗДОРОВЬЕ БЕРЕТЕ?
13.00. Разбив лагерь, уходим с Димой в поисках хлеба и зрелищ. По дороге встречаем своих, затаренных айраном и Кока-Колой (тогда… тогда вид бутылок производства Cola вызвал у меня наглую ухмылку циника… тогда… тогда я еще не знала ВСЕЙ ПРАВДЫ!)
— Пейте айран, пока он не скис. — (недоверчиво глядя на бутылку с комочками) А он еще не скис?
Стрелок с Пилотами уходят на Кашкаташ, мы — вниз на стрелку с Омаром. Мне обещается сольный выход на Кашкаташ уже после Эльбруса.
Лимонад. Сей продукт Халвичного завода города Нальчика не смог не затронуть мою струну… И в подтверждение идеальности настройки — «исполнила» на ней «Кузнечика»… И вкус, и звук родом из детства…
Задание мы выполнили — сумку и документы забрали, хлеб купили, окрестности осмотрели — опасности нет. Вот только что-то нос закладывает, да горло начинает… кхекхе… шалить…
Лагерь. Пятизвездочный закрыт, а есть хочется не на шутку. Дима извлекает уцелевшие поездные харчи — 2 конфеты, 2 сливы, горсть орехов. В кипяток бросаем свежесобранную малину, листики, палочки, веточки — вкуснотиШШШа!!!
Нонсенс. Казалось бы, я отоспалась на неделю вперед, но сидячее положение легко вводит организм в анабиоз и требует принять горизонтальную позицию. Раз требует, надо выполнять!!!
19.30. Сытость во время сна так и не пришла, зато пришли парни, а вместе с ними и приглашение отметить дни рождения в кабаке.
— А галочки в меню — это то, что есть или то, чего нет?
— На галочки не обращайте внимания. Есть только пельмени и шашлык.
Самое долгожданное (я долго ждала Диму) блюдо вечера — салат и пельмени (а тогда эти блюда показались сочетаемыми).
Самое зрелищное блюдо вечера — праздничный рулет с дымящейся зубочисткой.
Самое экстравагантное блюдо вечера — горячее вино с: лимоном, сливой, персиком, малиной, курагой и, возможно, еще чем-то, оставшемся в секрете автора (Димы)…
Лечение. «Глинтвейн» — это не все, чем меня пытались залечить парни. Неожиданно появившийся у полы палатки Зорин протянул крышечку с темно-зеленой жидкостью и предложил выпить… Так как не на брудершафт, я согласилась… Язык сразу свело судорогой… Паршиво, на язык ЭТО попадать не должно…
Дубль два… Удовлетворившись видом моего искаженного лица и появившимися хрипами, Зорин исчез из поля зрения, оставив рецепт жидкости в секрете.
Олег хотел назначить подъем на пять утра по киевскому. Отстояли на 7.00 по московскому.
17.08.07 (день первый)
08.00. Лечение зеленой жидкостью продолжается. Это больше похоже на меееееедленную смерть от удушья…
Цель. Теплая ночевка перед перевалом ВЦСПС. Стартуем с 2 300.
Олег (весело и оптимистично): СЕЙЧАС поднимемся в лагерь…
За спиной — главный Кавказский хребет, за ним — Грузия. Грузины напустили тумана и мелкий дождик.
09.40. Впереди идет Зорин. Завидую ему, несущему 15-литровый рюкзак. Перед ним Олег. Завидую ему, потому что он на десяток шагов выше Зорина. За мной — Цыгель и Дима. Завидую им, так как они не видят, что впереди идет Зорин, несущий 15-литровый рюкзак. Идем хорошо — медленно и печально.
Олег: — Что-то у меня рюкзак легкий. По-чему мы так мало еды взяли?
11.30. Привалы. Привалы обозначаются «вон тем камнем», который оказывается ошибочным, «не тем», и печальное шествие продолжается до следующего «вон того камня». Иногда мы даже доходим до заветных булыжников и приваливаемся.
— Это еще не подъем. .Подъем начнется тогда, когда носом коленки будешь доставать.
— Дык я уже дважды… того… достала…
Голова. Голова начинает кружиться — то ли от простуды, то ли от высоты, то ли от восторга… Героически молчу.
Расстояние. Зимой на Говерле мы вывели новую меру длины — «олеги». Сто Олегов — это приблизительно двести пятьдесят метров. На Кавказе расстояние измеряется в минутах… географических?
Зорин: — А в Турции сейчас макароны дают. И девчонки в бикини ходят (бросая взгляд на меня через плечо), а не в камуфляже…
12.00. На одном из привалов Пилоты обменялись рюкзаками — зависть как рукой смело.
14.20. Финишная ленточка 2900 м. Шесть часов подъема. Олег находит привет от МЧС России — четыре банки тушенки, две сгущенки, чай, кофе, сникерсы, вафли, пюре, вермишель — отэтажизнь!!!
Олег: — Зачем мы так много еды тащили?! Дежурство. По приказу Мазура я освобождена от дежурств до «пока не выздоровлю». Во КАЙФ! Вторая струна издала чистый звук «си».
— А где здесь определено место под туалет?
— Значит, идешь туда, проходишь палатку, идешь-идешь-идешь-идешь… Доходишь до сухого ручья. Переходишь через него. Дальше чуть завернешь направо и еще чуть-чуть пройдешь…
Далековато, блин, но место выбрано правильное… философское… Обрыв и вид на главный Кавказский хребет.
На обратном пути для полного счастья срываю ромашку. Ромашки на такой высоте врать не должны… л. -не л. — л. -не л. — л. -не л. — л. -не л. — л… Лю-бит…
Налюбовавшись красотами, увидев даже сходящую лавину (фантастическое зрелище) и перенеся виды на цифровые носители, на время дождя все разбредаются по палаткам. Сердцебиение на этой высоте учащенное даже в состоянии покоя, а одышка появляется моментально при попытке ускориться.
Олег: — Без пятнадцати шесть. Пора вставать.
Дима: — Ну, давай еще минут сорок — до семи.
Еще минут через пять.
Олег: — Ну что, встаем?
Дима: — Слушай, может тебе там холодно? Иди к нам.
— Ха! У меня пуховый спальник!
— Так может тебе жарко? Спальник. В заимствованном у Антона спальнике, рассчитанном на комфорт при -18, при +12 чувствую себя ОТЛИЧНО!!!
Ужин. Суп «от МЧС-ников», сваренный заботливыми руками Димы.
Страшные истории о местных турах, которые сначала из-за скал наблюдают за людьми, а под покровом ночи подкрадываются к ним на цыпочках, приходятся в аккурат на заход солнца, что заставляет постоянно оглядываться…
21.00. Отбой. Жую любезно предоставленный Стрелком прополис, который по сценарию должен фантастически улучшить подведший меня иммунитет. Очередной провал в детство — вкус и прилипание к зубам, как у пластилина.
— У меня слух обострился. Наверное, прополис начинает действовать. Слышишь, вокруг палатки кто-то топчется? Может, горные козлы?
— Неа, не слышу ничего.
— А звук шипящий слышишь? Точно козлы.
— Нет, ничего не слышу.
Извлекаю из изголовья не до конца закрученный термос, издающий еле слышимый писк. На один потусторонний звук стало меньше. Олег тоже «под прополисом», так как комментирует все наши разговоры, даже производимые шепотом.
Дима, еще тише: — На Эльбрусе надо будет подальше палатку поставить. (Мальчишеский смех из соседней палатки).
Ночью включили ветер. Но козлов вокруг палатки я продолжала слышать до утра.
18.08.07 (день второй)
08.00. Утро. Макароны с сыром. Пахнут, блин, и выглядят завораживающе.
Вон они! «Местные» — трое взрослых с ребенком. Вот кто мне всю ночь мерещился… Таки они существуют! Туры обошли наш лагерь и занялись своими делами ниже по склону. Наше близкое присутствие их ничуть не смущало. Дима с фоторужьем ушел на охоту, а мы нависли над кастрюлей завтрака, периодически приоткрывая крышку и любуясь совместным произведением искусства.
— Что-то долго Димы нету. Наверное, он у них автограф берет.
— Или они у него.
— Е-мейлами обмениваются, чтобы потом было куда фотокарточку прислать.
Макароны разметались моментально — сыр даже не успел подумать застыть.
— Птичка прилетала, покакала на мою палатку. Это к деньгам?
— Да!!!
— Это вообще — к счастью.
— Это к уборке!
09.20. Выход. Все так же медленно и печально.
Стрелка подвела память. Стрелка подвела память? Очевидное/невероятное, но Олег спускается в лагерь за забытыми документами. В отсутствии командира ведущий сразу пытается сообразить, где же Турция, и повернуть группу в ее направлении. Пока группа соображала, прикидывая плюсы и минусы, командир вернулся и возглавил строй. Шанс был упущен.
Зорин: Всегда говорил, что канал «Дискавери» смотреть вредно. Вот и полгода назад шла чудная программа, час 8 слабоподготовленных чайников прутся на Эверест. Четверо даже дошли. Звоню Стрелку: «На Эверест хочешь?» — «Да я вам и на Эльбрусе Эверест устрою!» — «Давай!» — нерешительно согласился я. После Эльбруса канал «Дискавери» я на всякий случай не смотрю, но к Эвересту готовиться мы продолжаем.
— А как переводится Адыр-сууу?
— Суу — вода, адыр — бешеная.
— А Адыл-суу?
— Красивая вода.
— Это значит адыр-адыл — бешеная красавица?
Нас обогнали двое тинейджеров, похоже, не замечающих ни высоты, ни самого факта подъема. Все в тумане. Я ежик. Я упал в воду… Очередной восходитель в том же темпе, что и обогнавшая сладкая парочка, лихо унесся вверх.
Долгожданный привал. Из тумана появился четвертый… Типа, от-став-ший…
— Трое электролосей мимо проходили?
— Проходили? Да они мимо просвистели.
— Там внизу группа идет. Передайте им, что вы нас видели и у нас все ОК.
Шествие продолжается.
— Нееее… Нам такая скорость не нужна. Свой организм нужно любить и беречь.
Вот умеет же Стрелок преподнести слабину организма мягко… лояльно… да так, что еще и героем начинаешь себя чувствовать.
А вот и основная группа, для которой у нас есть информация… Передав практически весь текст, неожиданно приходит понимание, что к догоняющей нас группе понимание о говоримом не приходит. Да, то, что это не наши советские, можно было догадаться и по не сходящим с лица улыбкам.
11.50. Перевал (3310 м). Сегодняшняя цель адаптация на 3810 м — Андырчи.
Олегу надоело получать отрицательный ответ на вопрос: «У кого-то голова болит?», и он начинает ставить вопрос ребром:
— Так! У кого болит голова?
— Ни у кого!!!
— Хм… Я начинаю беспокоиться о вашем здоровье!
По достижении цели упаковываюсь на рюкзаке и мгновенно отключаюсь. Сквозь сон слышу про чьи-то не выдержавшие высоты башмаки «Эко» и про то, что кого-то надо будить и спускаться вниз… Но просыпаюсь не от осознания, что этот кто-то — я, а от резкого потепления — солнце сделало кратковременную попытку разорвать туман и частично разогнало его в цирке справа. Эльбрус так и не открылся.
Спуск проходит бодро. Рядом с нашими палатками сверху видно три новых ярких пятна.
— Ого, сколько народу! Завтра даже посрать в одиночестве не получится.
— Зато будет с кем поговорить.
***
— Так, на хозблоке все убрать, а то такое впечатление, что здесь человек десять стоит. (все продолжают заниматься своими делами). Через 15 минут:
— О! Сразу видно, что все убрали! (пауза) Или никто ничего не делал?
Соседи оказались родом из Венгрии и очень недоверительно отнеслись к местной воде…
Дождь разгоняет нас по палаткам.
Олег: — Я выключил дождь. Подъем. Приятно, когда дождю говоришь: «Стой. Раз. Два.».
Дождь действительно закончился в точное время максимальной границы вставать, готовить ужин. Козлы вечером не пришли, но обстановку развеял мелкокалиберный пушной зверек. Точнее, обстановку развеял Олег с булыжником в руке, бегающий за парой светящихся в темноте глаз. Животное отделалось КРУПНЫМ испугом.
Проследив, чтобы мы потрапезничали и упаковались в спальники, высшее руководство погоды опять клацнуло тумблером дождя.
19.08.07 (день третий)
06.20. Пола в палатке со стороны Димы поднята, и первое, что встречает меня сегодня, — это заснеженные вершины Эльбруса в лучах утреннего солнца.
День факультативный. Цель — гора Курмачи (4051 м). На восхождение собрались все, кроме Виталика. У него свои цели — мадьярские девчонки (тяжело человеку дается акклиматизация).
8.30. Сегодня темп оживленней и привалы отменены. Да и сама тропа на Курмачи «повеселее» — сыпуха, прижимы, скользкие скальные выступы, свободное лазанье и близкая вероятность такого же свободного падения.
11.20-12.40. Адаптируемся на вершине, наблюдая за скальной связкой недалеко от Андырчи (МНР «КОНФЕТКА») и традиционно пережевывая орехи и сухофрукты.
На спуске встречаем группу в стиле ретро — Москва-Саратов, возглавляемую дедушкой а-ля классика эпохи Сервантеса, ведущего группу внучек сибирской наружности в количестве 4-х штук.
Еще чуть ниже карабкаются мадьяры.
Спускаемся быстро и без привалов.
Олег: — Ну как ноги?
— Отлично! (стали спускаться в два раза быстрее)
14.20. Зорин рад нас видеть, но причитает, что мы слишком быстро, и он не успел выспаться…
Быстрый сбор, чай. Оставшиеся продукты, как переходящий вымпел, оставляем следующей группе.
16.10. Выход
— Крабиком, крабиком спускаемся.
— Это не крабиком, это раком…
— Дык они ж родственники… Зорин без утренней разминки на Курмачи, сегодня никуда не спешит.
Чем ближе к ниже, тем разговоры об ужине и предстоящем душе чаще вытесняют тишину.
— Душ? Так у нас уже три дня постоянный душ… в собственном поту…
По дороге нас обгоняют венгры и МоскваСаратов. Похоже, мы еще не раз с ними встретимся.
— Так, Маша, Цыгель и Дима — вниз. А мы с Зориным… (пауза)… вверх.
Четыре метра ускоренного темпа, и я на заднице со сломанными очками.
18.45. Приют. Сегодня здесь тихо и пусто. А главное — нет очереди в душ!
20.30. Все чисты и ароматны. А вот Зорин где-то исчез… Видать, нагрузка маловата… Догоняется…
Садимся ужинать. Прямо к столу подъезжает ГАЗик, из него со сдвинутыми бровями вываливается Виталик.
— Цыгель, собирайся, я все таки нашел джакузи.
Пилоты нас покинули. Некому будет меня поить дивной зеленой гадостью… А шеф дал задание выздороветь за два дня…
Парни топчут макароны с сыром. Пайка, рассчитанная на пятерых, лихо уходит в два рта. Ограничиваюсь чаем с зефиром.
20.08.07 (день четвертый)
Трижды впадаю в спячку, дожидаясь пока солнце заметит нашу палатку. Сегодня пришла крепатура, не глобальная, но ощущения еще те…
Олег жалуется на то, что не мог заснуть до двух ночи, переваривая тройную дозу макарон. Сегодня попивает чаек, а мы с Димой наяриваем кашу с умирающей колбасой. То ли в шутку, то ли всерьез Мазур протягивает мне газету со статьей «Женщина в горах» и фотографией кого-то, напоминающего женщину только по отсутствию недельной щетины. Спасибо, блин, большое! Это как раз то, за чем я сюда ехала!!!
Пришли Пилоты. Санек чувствует себя отлично, а вот Зорин ходит, не сгибая коленей.
12.00. День сегодня свободный, и мы посвящаем его поиску озера, которое видели с перевала. Идем вверх по реке Адылсу — гектары пострадавшего от лавин леса, узкие прижимы с закрепленными в скале перилами, деревянные мостики, заброшенная погранзастава — и перед нами открывается огромная долина с несколькими домиками. Выше — ледник Башкара, который образует озеро с мутно-желтой водой и маленькие озерца прозрачно-бирюзового цвета. Дима незамедлительно лезет купаться, а я ограничиваюсь попеременным окунанием ног в ледяную воду. Спасаю барахтающуюся муху в надежде, что теперь их главный Мух зачтет мне сие доброе деяние, и вся мошкара, как минимум Кавказа, перестанет думать, что я — цветочек. Поймала царевича. Маааленького, но зеленого. Окинув меня утомленным взглядом и не дождавшись расчаровывающего его поцелуя, оставил меня в безнадежном разочаровании… Получила SMS-ку из Алушты: «Когда на море?»… Ну, блин, когда… когда.. наверняка после первого снега…
16.30. Самым большим счастьем было обнаружить в лагере оставленный заботливой рукой Саши назол (в отсутствие аптек второй день дышу ушами).
Олег что-то сегодня не в духе… Голодный командир — злой командир…
Пилоты вновь пренебрегли комнатой минус пять звезд, обменяв на прозаичное джакузи и спутниковое телевидение, и сим чудом инженерной мысли решили воспользоваться мы, собрав лагерь с вечера.
19.48. Да, я уже поняла, что завхоз из меня — хренов, но зачем же так накалять обстановку?! Нет, Дима, за последние полчаса сыра больше не стало, и масла тоже! Делаю вывод — в следующий раз нужно брать исключительно овсянку (вдруг это кто-нибудь ест), пять килограммов колбасы и десять сыра. А если раскладка составляется на семь завтраков, семь перекусов и семь ужинов, то продуктов нужно брать не на девять дней, а на двенадцать, причем с половиной из них — горячими обедами!!!
Запихиваю в рюкзак все, что попадается под руку. Крупы? В рюкзак. Консервы? Да, возьму несколько. Что еще? Чай, шоколад, батончики, сладости, сухофрукты… У меня еще полно места!!! Что там? Лук, чеснок, лимоны? В рюкзак!!! Бутылка масла — туда же!!! Черт, не шибко он подъемный… Так ведь и женщина не на прогулке, а в горах!!!
Нет, есть не буду. А мышьяка нету? Тоже в раскладку нужно включать! Полезная штука!
Докупаю крупы и немного успокаиваюсь только после 2-х бутылок лимонада и горячего душа…
Чудо инженерной мысли подсуетило двухэтажные нары, на которые вылезть оказалось проблемой.
Олег: — Давай помогу залезть. Становись на руку.
— Не надо, я сама.
— … (непереводимая игра слов)
— Вот и я так же упал, когда пытался на верх залезть. Говорил же, давай помогу…
В целом день прошел… ммм… просто день прошел!
Мария Серчаева
To be continued …
