Когда о поездке писать нечего, пишут о подготовке и дороге. Это тот случай. Как всегда, прозевав месячный срок до отлета, лучшее, что я нашел через лучшего авиа агента, был перелет «Аль Италией» Киев-Милан-Атланта-Альбукерк. В этой самой табакерке раз в 5 лет проводится грандиозный (в 1000 шаров) чемпионат по полетам на том, что придумали какие-то братья в позапрошлом веке.
В БОРИСПОЛЕ я привычным движением купил три бутылки водки красивой, встретился с Цыгелем (что было ожидаемо), со знакомой Наташкой (неожиданно). Наташка сразу заявила, что летит через Милан к своему любимому итальянцу, и я, соответственно, на взаимность в самолете могу не рассчитывать.
Рейсы «Аль Италии» были недорогими в этот сезон, и самолет набился полный. Милан явно из пассажиров никому не был нужен – все разлетались дальше. Рулежка до взлетки прошла быстро. Уже практически на разбеге капитан схватил рацию и сообщил в салон, что технически что-то не то и надо сдать «анализы». Технические.
Стыковка в Милане была рассчитана на два часа. И я быстро понял, что если сейчас будут высаживать самолет, на рейс в Атланту мы не успеваем. Так как у остальных стыковки были еще короче, в салоне сразу созрела версия о том, что, видать, какой-то проспавший VIP-пассажир приказал диспетчеру любым образом задержать самолет. «Боинг» поставили на окраине бетонки и начали инсценировку с подъезжанием трапа, какими-то микро-автобусами, тележками и бегающими техниками с бумажками. Чуть успокаивало то, что публику не выгружали. Тем временем, пока пассажиры следили за пасьянсом техников и машин, к хвосту самолета подъехал «Мерседес», из него вылез пассажир и проник в багажник самолета.
После часового отстоя салон начал дружно нервничать. Группировки складывались по харизмам личностей и дирекшенам дальнейших перелетов. Первые ряды направлялись в Лиссабон, хвост летел в Восточную Европу, десяток середняков – в Дубай, пару оригиналов – в Рейкьявик, Наташка – в Брюссель, правый фланг – в Оттаву, а левый за нами – вообще в Варну.
Подружка воткнула «Моторолу» в «Хьюлет Паккард», зашла на «Аль Италию» и начала по привычке (это у нее в крови) «керувать» процессом: «Лиссабон – спокуха, вы успеваете; Будапешт, София, Прага – расслабьтесь, вы опоздали, но следующий рейс в пределах двух часов; Дубай – «ок», там еще с запасом; Рейкьявик – вас нет в расписании, срочно выходите из самолета; Оттава – вам уже можно обедать за счет разницы во времени; Брюссель – успеваем, но багаж не прилетит; Варна – надувай подушку, следующий рейс через три дня!». Наш же рейс был тютелька в тютельку, а следующая пересадка в случае провала была возможна в Нью-Йорке на пару часов.
Прошло полтора часа, и пассажир «Мерседеса» в пиджаке и галстуке тихо вышел из туалета и прошел в бизнес-класс с каменным выражением лица.
Нас спасло то, что вылет рейса «Дельты» на Атланту был всего в двухстах метрах от того места, куда нас выгрузили в аэропорту Милана. Придерживая фотики, мы дали спринт в этом направлении. Светилку-рентген Цыгель прошел моментально – и уже держал ногой закрывающуюся дверь сине-красного самолета, в то время, как я застрял. Нет, не в светилке. Итальянка вцепилась в мой рюкзак и кричала: «Ликуид!? – Низя!». «Какой же это ликуид? Это же водка!» – кричал я громче, чем она, правой ногой нашаривая последнюю ступеньку на трапе. «Низяяя!» – проорала еще громче итальянка. Я одним движением расстегнул молнию (рюкзака, конечно) и вывалил ей под ноги (водку). Щелчок двери за мной чуть не прищемил ухо. А дело все в том, что после августовских событий в американских самолетах запрещено провозить жидкость в ручной клади, включая зубную пасту и лак для ногтей! Благими намерениями выстлано известно что, известно куда. Об этом позже.
В Альбукерк мы попали поздно ночью в четверг после еще пары задержек и, конечно, без багажа.
Каждый день в течение недельного чемпионата воздушных шаров проходят соревнования. В первые дни разыгрывались соковыжималки и пылесосы. В пятницу, субботу и воскресенье – лимузин, участок «дачный», дом. Соревнование очень простое. Рано утром с единственного в мире «шарового поля», размером с двадцать футбольных стадионов, пачками по 50 взлетает около 1000 шаров. А в 10 милях от места старта в направлении по ветру установлена двадцатиметровая вышка с блюдечком. А на блюдечке лежат ключи от лимузина. Тот, кто подлетит к блюдечку и сможет рукой из корзины дотянуться до ключика, – того и лимузин.
В пятницу с утреца у «Херца» мы пошли брать машину. Попросили внедорожник. Нам ответили, что осталась только полноприводная «Мазда». Уже с первых миль стало ясно, что она полностью оправдывает свое название – «Требьют». С английского это означает приблизительно такое: собираются Пономарев, Сердючка, Ани Лорак и поют что-то из Фредди Меркьюри. По-нашему – какофония. В нашем случае мотор, коробку, педаль газа и руль не представили друг другу перед установкой. Так они не познакомившись и ездят. Наездили уже 18 000 миль. Независимо от уклона дороги, наличия вокруг других машин, текущей скорости и того, как вы давите на газ, коробка-автомат переключается на верхние или нижние передачи, когда захочет. Плюс чисто американская особенность выворота – не можешь развернуться на 180 градусов в трех полосах. А зачем? Все дороги четырехполосные, какой смысл разворачиваться в меньшей площади. А к вечеру, испытав «Мазду» на грунте, я с беспокойством заглянул ей под жопу – и не обнаружил там полного привода. В общем, полный «Маздец» (далее – недоразумение).
Добравшись по огромным пробкам до «шарового поля» в самый разгар утреннего взлета шаров, мы добежали до первой корзины и спросили, сколько стоит взлететь вместе с ними. Реакция была американской. Экипаж шара замахал руками, сказал, что они этим не занимаются, и на всякий случай сложился и переехал на другую локацию. Оказывается, все участники дают расписку, что они никого за деньги катать не будут. В случае нарушения – расстрел. Оставалось искать своих или говорить с менее запуганными европейцами. Полет же для клиента с улицы в «единственной конторе», которая официально катала людей, стоил $400 на человека и в корзине, вмещающей еще 12 человек. (шар который вмещает 30 пасажиров)
Мы узнали, что где-то тут есть один пилот-киевлянин, которому удалось приехать и у американских друзей раздобыть шар. Привозка своего обошлась бы минимум в десятку денег. С трудом мы обнаружили список участников и попытались найти Владимира на обозначенном участке поля. Но, естественно, он уже улетел. Позадирав головы в попытках подсчитать количество шаров в воздухе (что невозможно) и сделав пару кругов по сотням ларьков под общим названием «Купи херню», мы удалились.
Вечером было запланировано свечение шаров – это когда оболочки надувают, но они не взлетают, а подсвечиваются работающими горелками (красиво, наверное), но мы этот перформанс честно продрыхли.
Зато с утра в половине шестого были уже во всеоружии, и успели упереться в пробку, когда она только начала пробковаться. Быстро добежали до предполагаемого старта земляков. Владимир был бодр и весел. Сразу послал американку, которую обещал покатать, и взял нас. Общую картину действа чуть портило то, что взлетали не все 1000 шаров одновременно, а порциями по 25-30, и разлетались по ветру. В итоге глаз смог насчитать около 600 шаров, остальные ушли за горизонт.
До ключа на блюдечке Цыгелю не удалось дотянуться каких-нибудь два миллиме… (ой) километра. Ближайшей удобной посадкой для нас оказалось футбольное поле. Надо сказать, что жители окрестностей Альбукерка уже давно не удивляются шарам, которые здесь летают круглый год. Вот и сейчас играющие школьные футбольные команды лишь неспешно разошлись в стороны, когда наш шар начал снижаться. Чтобы не зацепить провода, Володя пошел на посадку чуть резче, и мы здорово грохнулись посреди футбольного поля. Так грохнулись, что я не мог два дня сидеть на унитазе. И весь процесс приходилось делать стоя. Зато я сделал выводы о философском складе ума изобретателя американских унитазов. Очень гигиенично и функционально – в штатовских клозетах постоянно налита вода. И когда нажимаешь слив, вода (с содержимым) закручивается все быстрее в воронку. Это продолжается 30 секунд, и ты не можешь оторвать от этого взгляд, как от шарика на рулетке. Этих полминуты достаточно, чтобы глубоко задуматься о бренности всего материального в этом мире.
Следующая остановка – долина монументов в Юте. Это 400 миль от Альбукерка. В получасе от единственной в США точки пересечения границ четырех штатов – Юты, Аризоны, Нью Мексико и еще какого-то. Посреди пустыни с периодичностью в 15 минут из земли торчат невероятно как оттуда вылезшие скальные каменюки. Впечатляет. Там на закате провели три часа за убиванием карточки в фотоаппарате, втыкая на яркокрасные скалы с классической точки их съемки. Потом весь вечер соревновались, у кого краснее. В отместку свое недоразумение без привода мы закидали на грунтовках красной каменной пылью.
Моаб. В начале ХХ века считался урановой столицей мира находится в 200 милях от Солт Лейк Сити. Рядом пару парков со скальными арками.
Загрузившись в очередную гостиницу, мы резко ощутили потребность съесть что-то горячее. На шестой день питания в макдональдсах неподготовленный европейский организм может склеить ласты. На стойке отеля мы поинтересовались: «Какой ресторан вы порекомендуете?». «А какую кухню вы предпочитаете?» – спросила толстая служащая, как будто кроме макдональдсов тут было что-то еще. Потыкавшись по закусочным, мы таки нашли ресторан, в меню которого присутствовал суп (!) – это в Америке достойно Гиннесса. Сели за деревянный стол, покрытый липкой клеенкой. «Суп, салат, мясо» – Цыгель водил по меню, а официантка записывала. «И пиво!» – закончил Цыгель. «А паспорт покажешь?» – спросила официантка. «Ну ваще, тридцатка скоро, какой паспорт!!!» – всерьез удивился Цыгель. Он порядочный. Был бы паспорт, показал бы. А так в гостинице оставил. «Ладно, тогда пиво мне!» – попытался уладить я комичный конфликт. «Ладно – тебе принесу!» – ответила официантка. И тут до меня дошло, что в US возраст определяют не по физиономии, а по комплекции. То есть я со своим центнером на пиво (т. е. на 21 год) тяну, а Цыгель с его семьюдесятью килограммами, да еще и побрившись, тянет только на американского старшеклассника! «Но если увижу, что пьет он – выгоню обоих!» – закончила мадам. Тут мы не выдержали: вставая, «случайно» перевернув стол и пару стульев, широко жестикулируя, мы объяснили на русском, как паскудно обстоят дела в Америке, куда нужно идти официантам, поварам и даже посетителям и куда нужно засунуть все то пиво, шо у них есть! Остыв, мы нашли другое заведение. Без клеенок. При слове «Пиво!» Цыгель сдвинул брови и тяжело посмотрел из-подлобья. Его паспорт тут никого не заинтересовал.
Как образуются арки в скалах, никому не понятно. То ли ветер выдувает, то ли вода всемирного океана разъела пару миллиардов лет назад. Мы провозились в парке весь день, насчитали с десяток. Из парка на шоссе выходила узкая двухполосная дорога с двойной осевой. С ограничением 15 миль. И надо же такому случиться, что перед нами выехало такое же недоразумение, как и наше. И он, зараза, ехал 15 миль в час. На десятки миль вокруг не было ни одной машины. Я сказал вслух: «Сори, чувак, но я тебя обгоню!». Культурно включил поворот и плавно пошел на обгон. Как толь-ко я поравнялся с ним, он прибавил газу и ушел вперед. «Неудивительно, – сказал Цыгель, – у парня такой же «Маздец», как и наш, и водила не понял, как разгоняется автомобиль». Но когда подъехали к шоссе, наш клон резко (так что я его чуть не догнал) затормозил, включил аварийку и распахнул водительскую дверь. «Ну все, наконец наши! Морду хотят бить!» – понадеялся я, изрядно уставший от тысяч «сори и экскьюзми» за каждый день. И тут нас постигло сильное разочарование. Из недоразумения вывалился сморчок в кепке, в два раза меньше Цыгеля, и подошел к моей двери. «Сори-экскьюзми», – хлопнул он у меня перед носом узкой кожаной книжечкой с маленьким железным жетончиком. «Я «сори-экскьюзми» – рейнджер он дьюти!!! А ты, «сори», сука, «экскьюзми» хотел меня обогнать, «экскьюзми»!! «Вери сори», – сказал я, – не обогнать, «сори вери», а посмотреть, «вери сори и, мля, экскьюзми», на твой «Маздец» сбоку!» – передразнил его я. Но дежурный рейнджер все равно переписал каракули с моих водительских прав, прочел лекции о преимуществах «сори-экскьюзми» на дорогах и сказал, что еще пару таких маневров – и меня не пустят в страну.
Тем временем наше недоразумение уже стало переживать, что на сборке оно осталось без заднего привода. Поскольку на следующий день мы поехали осваивать очередную секретную дорогу, обнаруженную нами на подробной карте соседнего каньона. Судя по знакам, передвигаться по ней можно только на квадроциклах или пешком. Но желание отомстить за тупость «Маздецу» было выше запретов. Пятнадцать миль полного бездорожья среди скал и провалов огромного каньона не прошли даром. «Маздец» был абсолютно засран красной грязюкой. А в середине пути мы еще оторвали ему кусок бампера, попытавшись залезть на кусок гладкой скалы. Но и недоразумение было на стреме. Как только мы выехали на секретную дорогу, «Маздец» зажег лампочку отсутствия топлива и думал нас испугать. Но мы не поддались. А в конце секретной дороги почва была размытой до такой степени, что нога уходила в нее по колено и достать ее можно было только без кроссовка. Так что, не доехав пару миль до асфальта, пришлось повернуть назад.
Дорога спускалась по гравию, слева скала, справа пропасть. Где-то тут лежит труп мультяшного роад-раннера, которого так и не догнал койот. Шоб сэкономить топлива, я выключал на спуске зажигание. Естественно, после пары таких упражнений пропали тормоза, и пришлось ловить недоразумение ручником на краю 200-метровой пропасти. Это была месть машины за испорченный интерьер и оторванный бампер. Но финальные разборки еще впереди.
Проезжая по хайвею Солт Лейк Сити в пределах правил (65 миль в час), я перестраивался в свободные ряды. До заката нужно было успеть в Бонневилль – скоростную столицу мира. Там на идеально-гладкой соляной поверхности высохшего озера бьют рекорды и превышают звуковой барьер полуракеты-полумашины. В очередной раз взглянув в зеркало заднего вида, я увидел ощетинившуюся мигалками полицейскую машину. «Таки сдал свинья-рейнджер, «сори!» – подумали мы. Прижался к обочине, руки на руль, стекло открыл. Полицейский передал в рацию, где он остановился, кого остановил, сколько нас в машине, записал наши номера и только потом вышел из своей тачки и подошел к нашему грязному недоразумению с обвисшим бампером. «Вери сори», хелло, офицер!» – заученно пробубнил я. «У вас все в порядке? У нас так не ездят!» – добродушно сказал офицер. «Еще бы, подумал я, два раза перестроиться за день – это все равно как американцу за жизнь больше двух раз сменить полового партнера! Ганьба!». Нам пришлось еще раз выслушать лекцию о том, что надо ехать слоуу. И еще десять минут полицейский потратил, подробно объясняя, как попасть в Бонневилль. Хотя до него оставалось пару поворотов.
Свернув с шоссе на сторону бонневилльского спидвея, мы еще пару миль ехали по асфальту среди пустынного высохшего озера. Вдруг дорога прервалась тупиком, а табличка сообщала, что здесь и начинается спидвей. Но, как оказалось, гоняют только летом. Остальных девять месяцев он затоплен. Внизу песок, затем пятисантиметровый слой соли, а сверху полно воды. «Маздец» уже предвкушал что-то плохое. Мы герметизировали все окна и с разгону нырнули в воду. Погоняв до тех пор, пока через лобовуху не начала перетекать вода, начали выбираться обратно. Недоразумение сильно свистело всеми ремнями, но все-таки выплыло. Дверь пришлось выбивать изнутри ногой – по кромке залипла высохшая соль. Убив еще полкарточки в «Кенонах» сюр-пейзажем (небо встречалось с водой непонятно где), выбрались на сушу.
На углу поворота на шоссе стояло поганенькое мексиканское кафе, а рядом с мусорниками кто-то выкинул почти новый белый диван. Пакостная мысль созрела моментально. У «Маздеца» был единственный плюс. Зад его полностью раскладывался. Недолгих усилий стоило засунуть диван в заднюю часть машины, проехать десяток миль до пустыни, съехать на обочину и установить его в самом живописном месте. Слава Богу, хозяева дивана за нами не погнались.
Карточки в фотоаппаратах мы добили фотосессией на диване во всех возможных позах. Тарабанить обратно его было лень. И под покровом сумерек мы скрылись, доверив эвакуацию дивана знакомым рейнджерам.
Следующим утром «Мазда» вздохнула с облегчением и получила глоток свежей воды на мойке перед сдачей в «Херц». Автомобиль проклял тот день, когда его собрали, и укатил в Японию выпрашивать установку заднего привода.
А про нашу обратную дорогу расскажу анекдот. Еврей оформлял ПМЖ в США из СССР. Долго оформлял. Наконец уехал. Но через год вернулся, зашел в ОВИР и говорит: «Вы знаете, там гавно! Хочу обратно». Ему снова оформили кучу документов и впустили обратно. Через год опять пришел в ОВИР: «Тут гавно – хочу в США!». Выпустили. Через год он вернулся. И так продолжалось шесть лет, он мотался туда-сюда. Наконец в 1985-м в ОВИРе не выдержали: «Рабинович! Определитесь! Или туда! Или сюда!». «Ой, не знаю… И тут гавно… И там гавно… НО ЭТИ ПЕРЕСАДКИ В МИЛАНЕ!!!»
Виталий Зорин, Клуб «Лопухи в поисках адреналина»
Фото: Виталий Зорин, Александр Цыганков
