«…тем дальше бежать за трактором»

тем дальше бежать за тракторомВ ЕБУРГЕ (так теперь модно называть Екатеринбург) стояло раннее холодное утро, и несколько десятков машин пыхтели на старте второго спецучастка. Опять метров 300 по прямой. Но сегодня, кроме глубокого снега, участок перпендикулярно пересекали три глубокие траншеи шириной три метра каждая. Где именно они были прорыты, видно не было, определить можно было только опытным путем. Если разбежаться и прыгнуть в снег – в обычном месте уйдешь по колено. Если же в прыжке попадешь в траншею –  провалишься по горло.

Организаторы великодушно разрешили командам пользоваться всеми подручными материалами. И участники притащили кто чего нашел за ночь – от ящичных досок и гвоздей до хитрых инженерных конструкций, которые предполагалось перебрасывать через канавы.

(продолжение, первая часть «Чем круче джип…»)

 Стартовая ракета нарушила тишину торжественности момента – и команды сорвались со старта. Впереди двое бежали с лопатами наперевес, третий тащил интеллектуальную собственность (доски и топоры), за этим эскортом аккуратненько, на второй, крался водитель. Кому-то повезло больше – всю дистанцию промчали за пару минут, а кто-то еще минут сорок рыл накинутыми на покрышки цепями промерзшую землю Ебурга и кричал о том, что у города соответствующее поставленной задаче название. Со стороны это больше было похоже на шоу, чем на соревнование. И прав был главный судья, когда объявил: «Закончила выступление команда «Краснодар». Прямо как в фигурном катании. 

2

Потом я впал в привычный коматоз и резкость навел уже ближе и Иркутску. В Иркутск я нежно влюбился из-за деревянных домиков столетней давности, стоящих в рассыпную по всему городу, включая центральную площадь. Из удобств в них только свет, топятся печкой, но живущие там семьи своими обиталищами очень довольны. 

После короткой передышки двинулись в сторону Байкала, на остров Ольхон. Шли в темноте колонной. Половина дороги проходила по ледовым торосам легендарного озера. Кроме бани, для ночлега здесь были приготовлены два детских сада и одна школа. Нам достался детсад «Гномик». Провели чудную ночь почти в горизонтальном положении. Вернее, туловище – в горизонтальном, а ноги заброшены за спинки детских кроваток. Гномики в этом садике живут короткие. А с утра удалось порадовать задницу редким в здешних местах явлением – унитазом. С утра предстоял спецучасток на льду Байкала. Ничего сложного. В лед вморожены таблички, которые нужно сфотографировать, а найти их можно было по GPS-координатам, выдаваемым на старте. Зрелище очень романтичное. Байкал. Раннее утро. Туман. И носящиеся в этой идиллии раскрашенные внедорожники.

Прошлогодняя «Экспедиция трофи» собрала все гиннессовские рекорды: самая длинная, самая тяжелая, самая холодная и т.д. В этом году «самых» придумывать оказалось сложнее. Но находчивые организаторы вышли из этого положения с воображением. После окончания спецучастка здесь же, на льду Байкала, успешно зажарили самую длинную сосиску в мире. Восемнадцатиметровое творение местного мясокомбината было набито вручную в натуральную кишку (обязательное условие регистрации рекорда) и изжарено на составленном из двадцати грилей постаменте. Переворачивали ее (с целью равномерной прожарки) одновременно десять человек. После фиксации рекорда сосиску размели по тарелкам в секунды. Если бы каждому досталось по пять сантиметров, сосиской можно было накормить 360 человек. Запивали водой прямо из Байкала, из проковырянной в метровом льду лунки. Байкальская вода оказалась горькой и малоприятной. 

Мой фотоаппарат глюканул через полчаса на морозе в минус 30 и больше не хотел наводить фокус, поэтому сосиску вы не увидите. 

3

Параллельно с конкурсом на самую длинную сосиску был организован и другой: «У кого самый длинный?» Проходил он очень просто: все машины начали выписывать пируэты на гладком льду, площадкой в футбольное поле. Независимо от того, как ты вертишь рулем и давишь на газ, машина сама выбирает траекторию своего движения. Издалека смотрелось очень красиво. Чемпионат по фигурному катанию в классе полного привода. На льду оставались закрученные узоры от шипованных покрышек. 

После того как все вволю оттянулись, машины построились в колонну и двинулись в сторону другого берега Байкала. Сначала проехали с десяток километров между Ольхоном и западным побережьем. Потом вскарабкались по сугробам и переползли остров поперек. Снег был глубокий, и я подумал, что «восьмерка» с девушкой-«иномаркой» тут и останется (начало истории про «иномарку»). Но в очередной раз удивился тому, как бодро ползло чудо вражеского автомобилестроения по бескрайним снегам Ольхона. Правда, спереди «восьмерку» страховал тросом местный «Уазик». Но трос часто провисал – и ВАЗ всеми силами показывал свою самостоятельность. 

С другой стороны острова мужики из местной деревушки занимались делом – кирками откалывали лед и, кряхтя, затаскивали глыбы на тележку, запряженную выдохшимся коником. На наши недоуменные взгляды они упреждающе отвечали: «Как куда? На чай, а вот эти, потолще, – в погреб!». То есть в импровизированный холодильник – додумали мы. 

Я был уверен, что следующий пункт назначения – Йошкар Ола. И на всякий случай спросил у драйвера головной машины, сколько до него километров. Он удивленно, как смотрят на неожиданно пьяных, посмотрел на меня и сказал: «Не знаю тысяч десять верст, наверное!». Я шутки не понял, но потом вспомнил, что нас ждет не Йошкар-Ола, а Улан-Удэ, и до него поближе, километров двести.

 Когда все собрались в кучу, караван двинулся через лед Байкала. Лед толстый, но все равно шли на расстоянии 100 метров друг от друга. Бригада, которая пробивала маршрут в обход торосам пару дней назад, заботливо вмораживала в лед маленькие деревца в паре сотен метров друг от друга, и все ехали по этой «зеленой навигации». 

На восточный берег все перебрались успешно. А вот сразу после Байкала команды «Градиент» и «Краснодар», идущие вместе, столкнулись с самой страшной бедой таежных дорог. Лесовоз она называется. Лесовоз тянет десяток сосен двухметрового диаметра и ни правильно повернуть, ни держаться своей стороны дороги, ни вовремя затормозить он не в состоянии. Единственное спасение от лесовоза – это вжаться в обочину и затаить дыхание, сложив все боковые зеркала. 

Так вот «Градиенту» и «Краснодару» не повезло. Они вовремя не услышали злобное рычание этого местного «зверя» – и вышли на него «в лобовую». Слава Богу, ребята успели вывернуть и разлететься в разные стороны по обочинам. Сами отделались синяками и шишками, но для машин Улан-Удэ, скорее всего, стал финишным городом в их карьере. 

4

 Сфотографировав вокзал, единственную достопримечательность Улан-Удэ, я пересел в машину организаторов – и мы взяли курс на Читу. Улан-Удэ – Чита, пожалуй, самый спокойный участок всей трассы. Дорога хорошая, встречных мало. Единственным происшествием за ночь стало безжизненное тело истекшее кровью, лежащее на разделительной полосе посреди ночной тундры. «Блин, теперь ментов дожидаться до утра!» – бухтели мы, выбираясь из машины. Но никто и не подумал о том, чтобы проехать мимо. Тело лежало в неестественной позе, в застывших лужах крови. Но, подойдя поближе, мы с облегчением и радостью отметили, что поблескивающие в свете фар лужицы – всего лишь застывший битум. А тело оказалось бурятским и живым. Перегар вокруг стоял такой, что подходить к нему надо было с ветренной стороны. Была пятница, и, видать, у бурят обычай такой: набираться донельзя, а потом засыпать в самом оживленном месте этой пустынной местности – на разделительной полосе. Мы грубо оттащили сопротивляющееся тело на обочину, комфортно засунули ему под голову котомку и с чувством выполненного долга уехали в Читу.

Моя мама в юности ездила в Карпаты по комсомольской путевке. Там познакомилась с девушкой из Читы. Подружились и переписываются до сих пор. Уже больше сорока лет. А виделись за это время лишь однажды. Конечно, я взял адрес подружки. «Здравствуйте, вы Галя? Лену из Киева помните? Так вот, у нее сын родился. Давно.» Тетя Галя была явно очень удивлена. Оставив коробку «Вечернего Киева» и бутылку перцовки, я записал Галин телефон, чтобы подружки наконец смогли пообщаться.

В Чите всех гостеприимно встретил огромный атлетический манеж с уютно расстеленными в шахматном порядке матами. Тут всех ждала неожиданность. Лидировавшая всю «трофи» команда «Ночные волки» – основной претендент на победу – не уложилась в контрольное время и приехала на финиш на 15 минут позже, после чего выбыла из золотого зачета. Ребята сразу же быстро, без эмоций сложились и уехали в обратном направлении.

 В руки попалась газета с продажей машин. Почему-то везде значилось: ехала в сетке или доставлена «пирожком». И почему-то машины с этими странными приписками стоили несколько дороже.

Нас ждали две с половиной тысячи километров бездорожья до Хабаровска. Я в очередной раз поменял коллег и попал к двум журналистам «За рулем»: Игорю и Андрюхе. Мне предстояло провести с ними пару самых веселых дней всего трофи.

В нашем распоряжении был китайский джип «Адмирал». Издалека это тот же «Митсубиси L200», который использует большинство команд. Но стоит заглянуть под капот – и жалкая китайская подделка тут же обнаруживается. Под громадным капотом, в который можно заглянуть, только встав на цыпочки, видишь малюсенький, слабенький, тощий (прямо как китаец) дизелечек объемом два литра. Он занимает всего четверть подкапотного пространства, а все оставшееся можно набивать китайской контрабандой.

5

Выехали днем. Первые 100 километров асфальта пролетели незаметно. Потом началось. Буераки, снятый асфальт, постоянные лесные объезды строящихся участков, огромные бульдозеры и строительные прокозябры, в сравнении с которыми Терминатор выглядит мягкой игрушкой. Средняя скорость падает до 40 км/час, температура тем временем падает туда же и на ветру достигает минус 40 градусов.

Первый раз по маршруту Чита-Хабаровск проехал какой-то шишка из министерства транспорта в кортеже из «Нив» в 1996 году. Тогда даже тот намек на дорогу, который присутствует сейчас, отсутствовал полностью. Пару лет назад отстроили десяток гладко-показательных километров где-то в середине будущей (очень будущей) трассы и привезли Путина (вертолетом, естественно). Путин очковтирательство похвалил, а хабаровский губернатор сказал, что, мол, «наконец Дальний Восток станет Ближним». На что Путин дал ему подзатыльник со словами: «Не фиг тут Ближний Восток разводить!». 

Трассу Владивосток — Чита перегонщики японских машин называют «дорогой жизни». Надо отметить, что 5% машин в России (а это полтора миллиона) – праворульные. И все эти пять процентов ползут по «дороге жизни». Начиная от пафосных трехлетних «Паджер» и заканчивая муравьями – типа «Ниссан Микра». Последних довольно часто переносят на руках через буераки. За три тысячи километров этих направлений свежепригнанные машины явно теряют в цене. Заботливые перегонщики аккуратно заклеивают защитной пленкой капоты и двери машин. Но основным элементом маркетинга является та самая надпись в объявлении: «ехал в сетке» (двухэтажный автовоз – машины стоят за сеткой) или «ехал «пирожком» (это когда в грузовике – микроавтобус, а в микроавтобусе – легковушка). Но ни тех, ни других за три дня мы ни разу не встретили – так что, отправляясь в Новосибирск за праворульной машиной, в сетки не верьте! 

Выгодность этого автобизнеса верна. Растаможить пятилетнюю «Тойоту» по правилам стоит шесть-семь тысяч. А если ее же завезти на пароме поагрегатно (кузов плюс мотор), на все уйдет около 900 баксов. А умельцы-мотористы за трехдневный рейс парома Токио — Владивосток успевают «разобрать» 40-50 машин каждый. Конечно, горе-гонщиков все трясут – взятки таможенникам составляют около штуки. А простым гоп-стопом на этой трассе – еще 100-300. Бывает, по новичкам этого бизнеса, не желающим оплачивать дорогу, даже постреливают. Но в целом подходы взаимодружеские. За всю дорогу нас никто не обогнал и мы ничего не обогнали. Встречных же «японцев» проходит за час не меньше сотни. Все довольно удивленно провожают нас взглядом. На редких остановках в генделыках мы рассказываем про новый бизнес – перегон китайских джипов в Японию. Все расстояния здесь указаны в сторону Читы. Расстояния до Владика здесь никому не интересны. В ту сторону едем только мы. 

Вся дорога проходит вдоль китайской границы. Полчаса навстречу никто не попадался. Подумали, что заблудились. Начали вспоминать, у кого какие визы открыты. У Игоря была погашенная китайская, у меня – открытая корейская, у Андрюхи паспорт лежал в посольстве Монголии в Москве. Ничего, если поймают китайские пограничники, отбрешемся. На крайняк скажем, что нашего «Адмирала» постоянно тянет вправо, на историческую родину. Через пару десятков километров стало понятно, почему встречных давно не было. Очередная «микра» угодила между двумя валунами – и весь застрявший «конвой» на руках перетаскивал ее метров на пятьдесят вперед. 

Ночью от нашего «Адмирала» начали отваливаться звездочки и лишние детали. Сначала на крутом подъеме оборвались какие-то пластиковые шланги – и мы остались без полного привода. Потом накрылась печка – и температура в салоне опустилась до 8 градусов (хоть так, учитывая минус 40 за бортом). О дворниках, стеклоподъемниках, омывателях и прочих непотребных составляющих комфортного передвижения я молчу. Китайцы о них не знают. 

Этой ночью меня ждало два самых больших удивления за всю экспедицию. Первым удивлением было то, что в очеред ной раз, выйдя из машины в сугроб и расстегнув ширинку, я не нашел там того, что привык находить. Дело в том, что тот, которого я не нашел, уже догадывался, что я задумал сделать на этой дикой температуре. И вовремя глубоко спрятался. Пришлось отогревать в салоне. 

К утру прижала другая физиологическая потребность. У меня с этим регулярно. В восемь утра – будь война, буря или пустыня – организм требует. Так вот аккуратно устроившись в сугробе, начал прислушиваться к себе. С другой стороны организма что-то показалось (сантиметров на 5), и, быстро оценив ситуацию, со страшной скоростью ринулось обратно, в тепло. Позже, обсуждая, кто как поступал, обнаружилось, что большинство команд держали в машинах горшки в виде трехлитровых банок. 

Заправки попадаются исключительно тогда, когда стрелка бензина уже заснула на нуле. Тут главное – посильнее барабанить в окно сторожки, в которую нужно просунуть деньги, чтобы разбудить ту заспанную девушку, которая за сутки еще никого не заправила. 

К вечеру второго дня мы добрались до мечты моего детства – города Биробиджана. Евреев там нет и никогда не было, зато водка «Рабинович» местного производства продается везде и пользуется спросом. Мы сносно переку-сили в приличном кафе и у нас остались очень теплые воспоминания об этом городке. К концу дня нашего пребывания там открывался первый боулинг-клуб (на три дорожки), в связи с чем под ним стоял митинг из всех прогрессивных биробиджанцев. 

Заправившись кошерным бензином, мы двинули в последний рывок на Хабаровск. Ближайшие пять часов все указатели, которые мы проезжали, показывали одно и то же расстояние – 800 км. Видимо, это осталось со времен Второй мировой войны, когда перед командованием стояла цель – запутать японцев на подходах к столице края. А из-за редкого питания длинные составы цистерн с нефтью ассоциировались только с капсулами иммодиума. Последний этап Хабаровск-Владивосток всем показался молниеносным, потому что последний. Между Читой и Хабаровском, учитывая сложность продвижения, никаких дополнительных заданий не было. По дороге во Владивосток организаторы опять порадовали. Каждая команда получила конверт с названием «Золотой сюрприз». Его можно было не вскрывать. Но если вскрыл – обязан сделать. Если сделал верно – получил дополнительную пару сотен баллов к культурному зачету. Не сделал – дисквалификация. 

В конверте мы обнаружили несколько групп цифр и больше ничего. Первые цифры оказались GPS-координатами, а над другими мы колдовали очень долго. Только через полдня магических пассов и включений воображения поняли, что в шифровке кроме координат указаны номер нужной машины и период ожидания в часах «от» и «до». В итоге успели отметиться на нескольких точках. 

К утру Восьмого марта доехавшие гонщики, довольные и уставшие, начали скапливаться на косе с маяком – самом крайнем месте Владивостока, где и фиксировали финиш этапа. Особо довольные и особо уставшие окунались голяком в четырехградусную воду Тихого океана. Но до развязки всей гонки оставалось еще несколько часов. Восемь машин, финишировавших во Владике в «золотом» зачете, стояли на старте последнего спецучастка. Перед ними был километр страшных буераков: сначала подмерзшее болото, потом крутой овраг, мелкие деревья, поле с метровым снегом – и уже на финише две огромные траншеи. 

6

Одного из участников – команду «Мульт» – притащили на буксире (движок был на последнем издыхании и его страшно берегли). С виду этот полигон в окрестностях Владика выглядел неприступно. Все собрались на старте в ожидании как минимум часового сражения. По привычной уже красной ракете восемь машин рассыпались по всей ширине предполагаемой трассы. 

Болельщики, глядя под ноги и обходя грязищу, пытались подойти поближе к финишу. Пару экипажей сидело по пояс в полузамерзшем болоте, остальные только-только выбирались из оврага, в то время как команду «Мульт» супервезение уже выталкивало из последнего рва на финишный трамплин. И когда очередная красная ракета взлетела с финиша, сообщая, что 10 кило золота уже выиграны, напряженные усилия всех участников как-то обмякли, лопаты по-выпадали из рук, двигатели заглохли… 

Все внимание теперь было только у «Мультов». Они, конечно, сияли. Сразу выяснилось, что свою «Тойоту» 1986 года они приобрели пару месяцев назад за пять сотен баксов, поколдовали над ней, и еще четыре раза за всю гонку на разных этапах одалживали бабло, чтобы оставаться на плаву. По признанию капитана команды, двадцатитрехлетнего раллийного фаната, другого шанса, как выиграть трофи, чтобы раздать долги, у них не было. 

7

В кулуарах говорили о том, что финал напоминал чемпионат по шахматам, победитель которого определялся в боксерском бое на ринге. То есть две недели команды соревновались, делали сотни заданий, крутили компаса и карты, а золото досталось тому, кто не побоялся убить машину на последнем из 17 000 километров. «Чайники» жаловались на излишне спортивный режим, спортсмены – на сплошную попсу. Но в целом организаторам удалось невозможное – корректно совместить интересы и тех, и тех. 

Потом было два дня сплошного праздника. Сначала – награждение, потом – проводы первых отъезжающих, затем – следующих. Когда все команды сдали машины с ключами на погрузку в поезд «Владивосток — Москва», все окончательно сдружились. Особое уважение у всех вызывала полуразвалившаяся «восьмерка», все-таки доехавшая до финиша. А девушка — «иномарка», наконец, помыла голову и, в отличие от «восьмерки», сияла красотой. Единственное, что омрачало веселье последних двух дней, – это то, что в кровати заснуть было невозможно. Чтобы это удалось, надо было двум членам экипажа сильно раскачивать кровать за спинки, а третьему громко урчать щеками, изображая работающий двигатель. Зато, как только садишься в такси, моментально отрубаешься и мертвецки спишь. Поэтому таксисты очень полюбили клиентов-гонщиков за их сговорчивость и отсутствие контроля маршрута. 

Еще за пару дней все улеглось, уснуть уже удавалось и в горизонтальном положении. Трофи – это не война, но, как и после войны, независимо от места встречи коллег по гонке, здороваемся мы очень горячо и будто что-то недоговариваем. Что – узнают только те, кому удастся в будущем проделать тот же маршрут.

8

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Виталий Зорин / автор статьи
Известный в мире путешественник. За последние 10 лет совершил поездки в более чем 120 стран мира. Ездит не просто по турпутевкам, а с особенным смыслом – например, прыжок с банджи с водопада Виктория, поездка по маршруту Дакара, путешествие на паруснике вокруг самой южной точки мира – мыса Горн.
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: